Ганнибал великий - Страница 105


К оглавлению

105

Неожиданно снизу донесся крик. Федор вскинул голову: кричала женщина. «Откуда здесь женщина?» — подумал Чайка, направляясь к лестнице, но к нему навстречу уже спешил офицер морпехов.

— Что там у вас? — бросил на ходу Федор, спускаясь в полутьму второй палубы.

— Там римлянка с ребенком, — сообщил офицер, — заперлась на корме у триерарха, кричит что-то. Я не понял, но видно, что убьет себя и ребенка, если мы попробуем ее захватить.

— С ребенком? — отчего-то переспросил Федор, ускоряя шаг и направляясь в сторону кормы между скамеек с угрюмыми гребцами и солдатами Карфагена, охранявшими захваченную палубу.

— Мы хотели сломать дверь, но решили сначала доложить, — добавил офицер, еле поспевая за ним, — ее охраняло человек двадцать легионеров, мы убили всех. Похоже, это важная птица.

Приблизившись к двери в узкий кубрик, у которого цепью стояли морпехи, Федор вдруг услышал новый крик.

— Только войдите, — кричала насмерть перепуганная женщина по латыни, — и я убью себя! И того, кто войдет первым. Я дорого продам наши жизни!

Голос ему показался очень знакомым, но давно забытым, словно он слышал его в другой жизни. И вдруг Чайка вспомнил, когда и где в последний раз слышал этот голос. На аллее парка, когда бежал из Рима два года назад.

— Юлия, — еле слышно произнес Федор.

Так тихо, что даже стоявший рядом офицер ничего не мог расслышать.

— Прикажете выломать дверь? — уточнил офицер.

— Нет, отойдите все подальше, — ответил Федор, сделав шаг по направлению к низкой дверке, ведущей в тесные покои триерарха, — я сам поговорю с ней. Ты прав. Это действительно самый важный гость на этом корабле. Ты даже не представляешь, кого мы захватили.

Подойдя к самой двери, из-за которой послышалась возня и плач ребенка, Федор обернулся назад, словно боясь, что морпехи подслушают разговор. Солдаты, выполняя приказ, отодвинулись метров на пять, с интересом переглядываясь и ожидая развязки.

Чайка поднял руку и с силой стукнул кулаком в дверь.

— Не смейте входить! — тотчас раздался насмерть перепуганный голос.

— Юлия, — чуть возвысив свой голос, произнес Федор по латыни, — это я, Чайка. Ваш корабль захвачен моими людьми. Тебе не убежать. Открой дверь и я спасу тебя.

За дверью воцарилась тишина. Однако она была наполнена таким нервом, что Федор не сомневался, его услышали и узнали. Спустя короткое время дверь внезапно распахнулась, и морпех резко шагнул внутрь, захлопнув ее за собой.

Перед ним стояла юная римлянка в белом складчатом одеянии с обнаженным кинжалом в руке. Федор увидел знакомое узкое личико, обрамленное платиновыми волосами до плеч, и серые глаза, в которых светился сейчас безумный страх и безумная отвага разъяренной львицы одновременно. А еще, — недоумение.

— Ты?! — произнесла Юлия, опуская кинжал, — Чайка…откуда ты… здесь… ведь я уже готовилась умереть.

— Еще рано, — коротко сказал Федор, прижимая ее хрупкое, внезапно обмякшее тело к своей груди, — ты мне еще очень нужна, Юлия. Не умирай.

И вдруг он ощутил, как содрогаются ее плечи. Римлянка разрыдалась, выронив кинжал. Обнимая и успокаивая ее, Федор вдруг заметил в глубине кубрика мальчугана в белой тунике, прятавшегося под столом. Его не по годам смышленые глаза внимательно смотрели оттуда на неизвестного солдата, обнимавшего сейчас его мать.

— Ведь я же обещал, что вернусь за тобой, — проговорил Федор, погладив ее по волосам и осторожно отстраняя от себя.

— Я так давно ждала тебя, что уже устала ждать, — с трудом произнесла прекрасная римлянка уставшим голосом, — я потеряла надежду, Чайка, а сегодня…

— Нам надо действовать, — прервал ее Федор, снова глядя в глаза девушке, — твоя охрана убита, а корабль захвачен солдатами Карфагена. Все они подчиняются мне, но, думаю, нам нельзя пока открывать другим, что мы знакомы. Я сделаю это позже, когда мы будем на берегу в безопасности.

— О какой безопасности ты говоришь, — произнесла Юлия, — ведь я же римлянка. Меня ждет смерть или рабство…

— А это, твой сын? — спросил вдруг Федор, бросив взгляд на мальчугана.

— Это твой сын, Чайка, — призналась девушка и на ее глаза опять навернулись слезы, — наш сын.

Федор снова обхватил ее лицо руками и долго целовал, не в силах оторваться. Но все же сделал это.

— Пора выходить, а то солдаты могут решить, что ты меня убила и ворваться, — сказал Федор, с трудом делая шаг к двери, — Сейчас надо выиграть время…

— Скажи им, что я твоя рабыня, — произнесла Юлия, внезапно взявшая себя в руки. И посмотрев на нее, Федор вновь увидел перед собой дочь римского сенатора, гордую и неприступную красавицу, — они поверят. А потом… неважно, боги помогут нам. Понадеемся на них.

Чайка молча кивнул, соглашаясь, и толкнул дверь.

— Я взял пленницу, — объявил он своим солдатам, и, посмотрев на офицера, добавил, — это дочь римского сенатора. Она сдалась добровольно и отныне становится моей заложницей и добычей. Моей рабыней. Отведите ее и ребенка в мои помещения на «Агригент» и обращайтесь с ними, как следует обращаться с заложниками высокого ранга.

Сказав это, Чайка сделал знак Юлии покинуть кубрик. И римлянка, собрав всю свою волю, вышла на палубу, бросив кинжал под ноги офицеру морпехов. Одной рукой она вела за собой упиравшегося ребенка. Мальчик был испуган, но не плакал, а просто исподлобья смотрел на окруживших его мужчин.

— Следуйте за мной, — приказал офицер по-финикийски, и первым зашагал к лестнице между лавок гребцов. Юлия пошла за ним, взяв за руку сына, гордо подняв голову и ни на кого не смотря. За ней устремились четверо морпехов.

105